Настоящая трагедия пьющего человека не в том, что он не понимает, что с ним происходит.
Все он понимает, просто защищаться от этого понимания.
Самая большая трагедия — полная утрата общего языка с теми, кто его любит.
Когда ему говорят:
«Ты убиваешь себя»,
он слышит:
«Ты ничтожество».
Когда его просят остановиться, он воспринимает это не как помощь, а как попытку лишить его права считать себя нормальным.
Это выглядит как агрессия.
Но чаще всего это — страх.
Все это происходит потому, что люди не воспринимают реальность напрямую, а смотрят на нее через фильтры.
Избирательность восприятия — факт, хорошо известный и в повседневной жизни, и в психологии.
Мы замечаем и слышим то, что для нас важнее, что субъективно приятнее.
Мы легче склоняемся к мнению, сходному с нашим, а мнение отличающееся, как правило игнорируем. Мы тянемся к тем, кто поддерживают в нас уверенность в правильности наших решений и взглядов.
Все он понимает, просто защищаться от этого понимания.
Самая большая трагедия — полная утрата общего языка с теми, кто его любит.
Когда ему говорят:
«Ты убиваешь себя»,
он слышит:
«Ты ничтожество».
Когда его просят остановиться, он воспринимает это не как помощь, а как попытку лишить его права считать себя нормальным.
Это выглядит как агрессия.
Но чаще всего это — страх.
Все это происходит потому, что люди не воспринимают реальность напрямую, а смотрят на нее через фильтры.
Избирательность восприятия — факт, хорошо известный и в повседневной жизни, и в психологии.
Мы замечаем и слышим то, что для нас важнее, что субъективно приятнее.
Мы легче склоняемся к мнению, сходному с нашим, а мнение отличающееся, как правило игнорируем. Мы тянемся к тем, кто поддерживают в нас уверенность в правильности наших решений и взглядов.
На самом деле, в этом ничего патологического нет.
Разница лишь в том, что у пьющего человека этот фильтр становится жёстким, как броня, и перестаёт пропускать реальность.
Опасность начинается тогда, когда искажение становится единственным способом существования, а человек отказывается менять фильтр, даже когда все кричит о его несостоятельности.
Алкоголик живёт в раздвоенном мире.
Он способен жить и здесь и там. И в фактах и одновременно в фантазии.
Разрушенные отношения, ухудшение здоровья, тревога близких, уживаются с субъективной реальностью, в которой «всё под контролем», «я могу остановиться», «они преувеличивают».
И алкоголик будет держаться за неё до последнего.
Этот «внутренний мир» держится на терпении семьи, попустительстве общества, поддержке окружения, для которого пьянство — норма.
Человек может существовать в нём годами.
У животных ошибка в оценке реальности быстро заканчивается гибелью.
Человек устроен сложнее. Он способен долго настаивать на своём, выстраивая свою реальность.
Алкоголь в этом смысле — удобный инструмент. Он поддерживает иллюзию нормальности.
Поэтому уговоры не работают.
Человек начинает слышать не тогда, когда ему объяснили, а тогда, когда все от него отвернулись, удовольствие исчезло, уровень благополучия опустился «ниже плинтуса».
Алкоголизм — это не отсутствие воли.
Это затянувшийся отказ смотреть правде в глаза.
Пьющий человек не враг себе.
Просто стремится избежать боли любой ценой.
Даже ценой своего разрушения.
Пока у него остаётся возможность жить в его мнимом мире, ни аргументы, ни факты
не достигают цели.
Разница лишь в том, что у пьющего человека этот фильтр становится жёстким, как броня, и перестаёт пропускать реальность.
Опасность начинается тогда, когда искажение становится единственным способом существования, а человек отказывается менять фильтр, даже когда все кричит о его несостоятельности.
Алкоголик живёт в раздвоенном мире.
Он способен жить и здесь и там. И в фактах и одновременно в фантазии.
Разрушенные отношения, ухудшение здоровья, тревога близких, уживаются с субъективной реальностью, в которой «всё под контролем», «я могу остановиться», «они преувеличивают».
И алкоголик будет держаться за неё до последнего.
Этот «внутренний мир» держится на терпении семьи, попустительстве общества, поддержке окружения, для которого пьянство — норма.
Человек может существовать в нём годами.
У животных ошибка в оценке реальности быстро заканчивается гибелью.
Человек устроен сложнее. Он способен долго настаивать на своём, выстраивая свою реальность.
Алкоголь в этом смысле — удобный инструмент. Он поддерживает иллюзию нормальности.
Поэтому уговоры не работают.
Человек начинает слышать не тогда, когда ему объяснили, а тогда, когда все от него отвернулись, удовольствие исчезло, уровень благополучия опустился «ниже плинтуса».
Алкоголизм — это не отсутствие воли.
Это затянувшийся отказ смотреть правде в глаза.
Пьющий человек не враг себе.
Просто стремится избежать боли любой ценой.
Даже ценой своего разрушения.
Пока у него остаётся возможность жить в его мнимом мире, ни аргументы, ни факты
не достигают цели.
